Кровь останавливалась, но при малейшем движении начинала сочиться снова. «То, что забываешь, всегда требуется в первую очередь», – отдавая подруге свой второй и последний носовой платок, сокрушено подумала Юстина.
Переход устремился через парк. Графитовые росчерки ветвей на фоне темно-янтарном листвы, пруд со смоляной, стоячей водой, замшелые горбатые мостики. Направо, к Пироговке, ответвилась обещанная картой галерея. Девчонки едва на нее взглянули. Избегая встречи с Фрунзенским могильником, основной переход бесцеремонно срезал по диагонали целый квартал и вывернул на прямой, точно стрела, проспект. По обе стороны пеньками торчали скроенные по единому образцу кирпичики домов. Юстина осмотрелась без прежнего любопытства и внезапно поняла, что ужасно устала. Немилосердно ныли мышцы, рюкзак оттягивал плечи, натертая нога требовала снисхождения и передышки. Юстина глянула в наладонник. Не до отдыха – времени в обрез.
Неохватный простор заброшенного шоссе. Кажется, оно еще шире Садового.
«Интересно, зачем столько места? Для самолетов?»
Невообразимо широкая эстакада. Переход нырнул под нее и никак не мог вынырнуть. Ребристые балки, лес колонн, сырость и полумрак. Девчонки ошарашено вертели головами, не в силах постигнуть циклопический размах сооружения. За эстакадой – безбрежное море потрескавшегося асфальта, странные бетонные рогатины, какие-то бурые холмики. Только через минуту Юстина осознала, что на самом деле это остановка и целое кладбище прогнивших насквозь автобусов.
Вот и последний шлюз. Традиционно гостеприимно-распахнутые настежь створки, огороженная, безопасная территория Лужниковского «острова».
Как-то вдруг оказалось, что солнце если и не село, то спустилось к самому горизонту. Похолодало, краски будто выцвели и смазались. Налетел влажный ветер, небрежно мазнул по лицам, растрепал волосы. После защищенного перехода на улице оказалось зябко. Юстина сунула руки в карманы, Аня застегнула куртку и подняла воротник. Время подбиралось к семи.
Малонаселенная, расположенная на отшибе Лужниковская община так же, как и Кремлевская, встретила их без интереса. Бесконечные огороды со всех сторон опоясывали плюшку бывшего стадиона. Кабачки, репа, морковь, свекла, лук, местам обессилено распласталась побитая вредителями и непогодой картофельная ботва. Несколько теплиц, оранжерея, яблоневый сад. Среди засаженных по линеечке буро-желто-зеленых рядов деловито возились обитатели «острова». Перекапывали освободившиеся грядки, собирали урожай. Несколько суровых на вид мужиков оторвались от работы и проводили девчонок подозрительными взглядами. Впрочем, их заботила только сохранность овощей и фруктов. На всякий случай, чтобы не привлечь еще больше внимания, подружки пробрались от шлюза до заставы окольным путем, вдоль забора, по узким и топким земляным дорожкам.
11
Охрана на заставе оказалась весьма условная – один единственный дядечка с автоматом и понурый облезлый пес. Впрочем, грозное оружие бесполезно болталось на обломанном яблоневом суку, а четвероногий помощник блохасто чесался и на девчонок не соизволил даже взглянуть. Завидев приближающуюся троицу, томящийся от безделья дяденька заметно оживился, отложил наладонник и с напускной строгостью поинтересовался:
– Куда это на ночь глядя?
– На речку посмотреть, – тоненьким голоском пролепетала Аня и ясно улыбнулась. – Туда и сразу обратно.
– Вот так, без взрослых?
– Мы ненадолго, – умоляюще прощебетала Камиля и похлопала длиннющими ресницами.
– А про всякие страхи-ужасы за оградой мамы-папы вам рассказывали?
– Конечно, обязательно. Мы правда недалеко и ненадолго. А если что, то сразу назад.
– Если «что», назад вы уже не успеете.
– Успеем, мы шустрые.
Пограничник негодующе крякнул и покрутил шеей, точно ему натирал воротник:
– Сколько лет?
– Четырнадцать.
– А с рукой что?
– Порезалась.
– Медсестра в секторе В.
– Не нужно, спасибо.
– Не хотите как хотите. Только без сопровождающего я вас все равно не выпущу.
– Да чего ты к ним прицепился? Хотят – пускай себе идут, – раздался от земли хриплый, с ленцой голос. – Нет никого вокруг, я же чую.
Юстина вздрогнула от неожиданности. Пес так и не соизволил повернуться, только брякнулся на асфальт и с шумным вздохом пристроил на лапы морду. Подавшись вперед, Аня буквально ела его глазами.
Дядька покосился на четвероногого напарника и нехотя скомандовал:
– Чипы.
Не сводя глаз с блохастой псины, девчонки привычно вытянули руки для сканирования.
– Порядок. Проходите. Только чтобы через полчаса как… лист перед травой, – пограничник с натугой выволок из пазов согнутый из толстенной арматуры крюк и откатил по рельсам тяжеленную створку.
Толкаясь, подружки бросились к выходу.
– И учтите, луговки, – донеслось вслед, – останетесь живы, без карантина домой не попадете.
Ворота захлопнулись, крюк со скрежетом встал на место.
12
Ни огонька, ни звука. Лишь ветер в сумраке шелестит листвой по заброшенной аллее. Совершенно незнакомый, враждебный человеку мир.
– Куда мы теперь? – почему-то шепотом спросила Аня.
– Налево должен быть метромост… и станция.
– Тоже могильник?!
– Нет, просто платформа над рекой. А над ней, кажется, еще и шоссе.
– И как туда попасть?
– Понятия не имею. Но люди ведь раньше как-то попадали?
Камиля заглянула в наладонник.
– Мдаа… весьма схематично. Выйдем для начала к набережной?
– Давайте попробуем.
Девчонки отдалились от заставы метров на сто, когда Шоста, наконец, не выдержала:
– Ань, как думаешь, ОН нас уже не слышит?
– Надеюсь, нет, – Смехнянка ненароком оглянулась.
– Первый раз вижу, чтобы мутанты сотрудничали с людьми.
– Честно сказать, и я. Вот бы с ним познакомиться!
– Зачем? Он, небось, всю жизнь на посту. Ничего больше не видел, ничего не знает.
– А коэффициент интеллекта проверить?
– Так он тебе и позволил.
– А вдруг?
– Ну, может на обратном пути повезет.
– Это если нас какой-нибудь «зайка» не схарчит…
– Камиля!
– Что «Камиля»?! Кто-нибудь думал всерьез, что будет, если нам встретится какая-нибудь действительно опасная тварь?!
– Здесь ходьбы от силы двадцать минут. Причем в основном по мосту.
– До склона. А затем неизвестно сколько карабкаться в полной темноте. А если альфа-медведь?
– Зачем альфа? Нам и ведмеда хватит.
– Не смешно.
– Но этот супер-пес сказал, что вокруг никого.
– А вдруг соврал? Да и вообще, тогда не было, а сейчас, может, уже есть.
– Не каркай!
– А вдруг кошмарный «Бу!» за нами увязался?
– Как? Он не собака, по следу ходить не умеет.
– А если другой такой же?
– Ведмеды к городу не приближаются.
– Серьезно?! – фыркнула Камиля. – А наш? Утратил нюх и ориентацию в пространстве?! Или его ураганом занесло?
– Слушай, если тебе страшно – дуй обратно на заставу! – не выдержала Аня.
– Разумеется, страшно. Как и вам. И мы все пойдем дальше.
– Если ты с нами, то хватит всякие ужасы выдумывать!
– Я не выдумываю! Просто пытаюсь быть объективной!
– У тебя отлично получается!
– Стараюсь!
– А ты не старайся!
– Ну и не буду!
С минуту в воздухе натянутой струной звенела незаслуженная обида, но долго дуться Шоста не умела:
– Ань, как же так? Всегда считалось, что мутанты, они… не слишком разумные. Как четырехлетки. Умнее животных, но глупее людей. А этот… он же рассуждает совсем, как взрослый. Ты про таких знала?
– Нет, – смущенно и чуть виновато буркнула Смехнянка.
– О таких мутантах известно, – раздался позади спокойный мужской голос.
Аня и Камиля придушенно взвизгнули, у Юстины перехватило дыхание. Подруги сбились с шага и испуганно обернулись.
– …но встречаются они крайне редко, – как ни в чем не бывало, закончил нежданный попутчик.
– Пап?! – изумленно выдохнула Юстина.
Голос отца она, разумеется, узнала, но вот его самого… Девочка привыкла к совершенно иному облику. Строгим костюмам и рубашкам, туфлям и дорогому наладоннику. В крайнем случае, к шерстяному джемперу и светлым джинсам. Сейчас к путешественницам приближался незнакомый человек в мешковатой, пятнистой куртке и таких же штанах. Нож и игольник на поясе, рюкзак, высокие ботинки на липучках. Правая рука родителя небрежно и явно привычно покоится на хищном, устрашающе-черном прикладе автомата.
Даже походка, кажется, изменилась – стала плавно-крадущейся и абсолютно бесшумной.
– Однако шустрые лягушки, еле догнал, – невозмутимо заметил подошедший. – Только визжать зачем? По ведмеду своему соскучились?
– Вы Юстин папа? – неуверенно уточнила Камиля.
